ПОКА Я УЧИЛАСЬ, МОЗАИКА, МОЖНО СКАЗАТЬ, ПРЕСЛЕДОВАЛА МЕНЯ, СТАЛА ОБЫДЕННЫМ ПРИЯТНЫМ ФОНОМ, ОРГАНИЧНО ВПИСАННЫМ В ГОРОДСКОЙ ЛАНДШАФТ
В моем случае все было закономерно. Я всегда любила рисовать: училась в художественной школе, поступила в университет на специальность «Монументально-декоративная живопись». Там мы 6 лет занимались рисунком и живописью. Но это были учебные, типичные работы, делающиеся в рамках программы. За это время пришло понимание формы и цвета, но собственный авторский стиль не сформировался. Пока я училась, мозаика, можно сказать, преследовала меня, стала обыденным приятным фоном, органично вписанным в городской ландшафт. Например, мои любимые мозаики, украшающие станции метро «Озерки» и «Спасская», созданы моим дипломным руководителем Василием Владимировичем Суховым совместно с коллегами. В этих работах нет той самой «монументальной поступи», которую мы привыкли связывать с советским искусством. Вместо этого — тонкая, живая работа, и почти сказочные образы. Это не идеологический плакат, а поэма. Для меня это пример того, как можно работать с материалом — легко, прозрачно, без лишнего шума. Так постепенно я вдохновлялась и знакомилась с мозаикой в теории, но вскоре у меня появилась потребность поработать с этим искусством уже самой, на практике — почувствовать материал.
Параллельно с учебой, в 2014 году, я стала заниматься мозаикой, отсюда и началась бесповоротная любовь к ней. Сначала я делала реплики римских мозаик и живописных полотен, чтобы вникнуть в материал, цвет и фактуру. Уже с 2016 года я начала работать в студии «Сад гранат», преподавать и выполнять первые коммерческие заказы, а в свободное время делала небольшие творческие вещи, экспериментировала с набором и материалами для души.
Причем эксперименты начались не сразу, я неосознанно добивалась контроля над материалом, идеальной ровности, правильности — от чего мои мозаики казались сухими, слишком выверенными. А потом случился натюрморт с букетом по мотивам Кирилла Карнаухова. Я решила работать с природным камнем — все то, что нашлось в студии: необработанные самородки, осколки, куски с природной формой. Я сознательно не стала их подкалывать, и это вынудило меня отталкиваться от материала, а не подчинять его себе. Впервые я не контролировала, а просто прислушивалась. И мозаика задышала. Сейчас я понимаю, что та работа научила меня главному: живая мозаика рождается в диалоге, а не в тоталитаризме.
Пока я не могу сказать, что мой стиль как художника-мозаичиста на данный момент полностью сложился. Скорее, есть четкое понимание, с какими материалами и подходами я работать точно не буду, и понимание того, какое ощущение должны оставлять мои мозаики. Возможно, это и есть самый важный этап формирования: когда ты уже не повторяешь чужие пути, а просто прислушиваешься к себе.
Если присмотреться к тому, что я делаю сейчас, пожалуй, уже можно заметить несколько постоянных тенденций в моих работах. Во- первых, это натуральный камень, во-вторых, цвет: я избегаю кричащих сочетаний, на данный момент мне интереснее работать в приглушенной, почти монохромной гамме, где важны полутона и нюансы. И, наверное, самое сложное — я ищу равновесие между собранностью и свободой, чтобы мозаика была одновременно продуманной и дышащей. Возможно, это и отличает мой почерк сегодня.
На симпозиуме мне не хотелось делать что-то очевидное — то, что сразу приходит на ум при мысли о нашей культуре: архитектуру, узнаваемые символы. Я решила копнуть глубже и поразмышлять: что же формирует нашу культуру?. Наш народ. А что формирует русского человека? Где-то в глубине, у истоков, его формирует окружающая среда — ландшафт, природа. Какой он, этот образ русского пейзажа?
Я обратилась к трем условным составляющим, которые выделял наш русский ученый Василий Осипович Ключевский: лес, степь и река. Он утверждал, что жизнь человека и народа — это постоянный диалог с окружающей природой, диалог, в результате которого формируется его характер и ментальность. Действительно, три лика русской природы найдут отклик в каждом из нас, ведь это то, среди чего мы рождались, росли и формировались. Но для меня это не просто ландшафт, а три стихии, сформировавшие сам характер: лес укрывал и настораживал, степь ширила душу и испытывала ее бескрайностью, река воспитывала предприимчивость и чувство пути.
Моя мозаика не иллюстрирует эту мысль, а проживает ее в самом материале — так, как природа веками проживала ее в человеке. Это портрет не природы, а того длительного, медленного взгляда, которым земля смотрит в человека, а человек в землю, оставляя друг в друге неизгладимый след. Мне хочется, чтобы при взгляде на работу зритель ощутил телесную память: шелест травы, листьев и звук движущейся воды. В формате симпозиума меня привлекло то, что всего за две недели нужно создать довольно объемную творческую работу. Мне проще работать в сжатых сроках — они не дают растекаться мыслью. И, что немаловажно, симпозиум завершается выставкой: это значит, что у нас нет шанса отложить или забросить. Это дисциплинирует и заставляет собраться.
Симпозиум проходил в мастерской студии «Сад Гранат», которая не прекращала свою работу на время проекта, поэтому там бесконечно ходили студенты, сотрудники, гости и подглядывали за процессом. Конечно, с одной стороны, постоянное движение людей вокруг отвлекает, и иногда сложно сосредоточиться. Но с другой — это уникальная возможность: ты работаешь, а рядом коллеги и зрители, которые уже здесь, сейчас, видят твой процесс. Можно сразу посмотреть на их реакцию, услышать мнение, поймать живой отклик.
Такая творческая концентрация, царившая на проекте, наталкивала на разные мысли, в какие- то моменты ты буквально заражался энергией художников и находил что-то новое для себя. Фактически ведь российская школа мозаики долго была «закрыта». У нас есть монументальное мозаичное наследие, и, как следствие, по нему мы учимся справляться с большими масштабами. Тем не менее, сейчас, когда диалог налаживается, нам действительно есть что передать и перенять: современные технологии, концептуальные подходы, опыт работы в малых формах и инсталляциях, а главное — умение вписывать мозаику в актуальный художественный контекст.