«ЭТО ТАКОЙ ПОСТМЕТАМОДЕРН»

Наби с самого начала заявляет, что считает переломным для мозаичного искусства 1991 год — именно тогда распался СССР. Правда, и открытую в начале девяносто первого «Тимирязевскую», и «Крестьянскую заставу» (1995) мозаичист оценивает как «по-старому», достойно оформленные. Вероятно, замечает он, секрет их красоты кроется в том, что проектировали их ещё до распада.

*Марат Наби родился в Москве в 1984 году. Он дизайнер, художник, мозаичист, популяризатор мозаичного искусства, а также автор группы «Элементарная мозаика» и серии видео о мозаиках в метро. В своих мозаиках использует и классические материалы, в том числе итальянскую смальту и древесину, и необычные — например, саморезы. Среди проектов Наби — работы для Главного храма ВС РФ, мозаики из мармеладных мишек и разноцветного шоколада. И, конечно, произведения для московского метро.

Особняком для Наби стоит и открытая в 1999 году «Дубровка». Торец этой станции украшает «Золотая рыбка», эрклезное панно работы Зураба Церетели. Эрклезы и напоминают классический витраж или стеклянную мозаику, и совершенно на них не похожи: это кусковое стекло в виде глыб с оплавленными или колотыми острыми гранями. Сколы на стекле преломляют свет, и из-за этого возникают яркие искристые блики: рыба словно бы плывёт через толщу чистого льда.

Начать изучение работ по-настоящему современных, именно мозаичных, Наби предлагает с «Маяковской» — того нового её выхода, который открылся в 2005 году:

«Автор эскизов — профессор-академик Иван Лубенников. Он решил продолжить тематику Дейнеки, работы по наброскам которого монтированы на самой станции. Станционные мозаики создавали в мастерской Фролова, как раз в Питере, “Сутки страны Советов”: 35 панно с изображением советского неба. И Иван Лубенников решил продолжить эту тематику в вестибюле и сделал большое мозаичное панно на потолке с такими же окошками в небеса в разные сутки в своей стилистике и со стихотворениями Маяковского».

Через пять лет, в 2010 году, открылась московская «Достоевская». Над ней работали супруги — Марина Дедова-Дзядушинская и Иван Николаев, внук Зинаиды Серебряковой. По их эскизам реализовали флорентийскую мозаику с героями Достоевского и портрет самого писателя. «Правда, — замечает Наби, — эта станция планировалась с 80-х, поэтому всё-таки это тоже проект советского периода». К тому же Дедова и Николаев были художниками старой школы — окончили Строгановское училище и в числе прочего вдохновлялись работами выходцев из советского ВХУТЕМАСа.

В том же году открылась «Марьина Роща» с панно из смальты, эскизы для которых создал академик Сергей Горяев, тоже выпускник Строгановки. Эта станция удивительна — с одной стороны, на панно изображена классическая старая Москва. С другой, как утверждает наш собеседник, именно в 2010 году закончилась эра старых мастеров, мозаичистов-академиков. «Поменялся подход к делам, — поясняет он, — и теперь за работу стали браться, можно сказать, архитектурные бюро».

Эта эпоха мозаичного искусства подземки тесно связана с именем Максима Козлова: он сотрудничал со множеством таких бюро. В частности, по эскизам Козлова выполнили панно на станциях «Беломорская» (2018) и «Ольховая» (2019). Стены этих станций оформлены более крупными модулями: такой подход диктует в том числе скорость возведения и сдачи станций. Впрочем, он добавляет и выразительности: на «Ольховой» можно на секунду поверить, что золотой листопад окутывает тебя всего.

Гордится Марат Наби работой, которую они с коллегами исполнили для станции «Нагатинский затон» — двенадцатью огромными переливчатыми рыбами, мимо которых проплывают поезда:

«В 2023 году Максим Козлов и архитектурное бюро za bor заказали у нашей команды эти панно. Ради этой станции мы постарались на славу, и она выиграла Архитектурную премию Москвы за 2024 год. Правда, художественный замысел работы отличался от советских. Мы подошли к заданию иначе, но от этого, можно сказать, работали более свободно: от традиционной тессерной и матричной кладки перешли к более оригинальной».

Тем не менее, замечает Наби, не каждую из этих мозаик может быть удобно рассматривать. Дело в архитектурном решении: на станции две платформы на разных сторонах. Их разделяют плоские колонны, которые частично перекрывают мозаики на другой стороне для наблюдателя. Мозаичист надеется, что при проектировании будущих станций этот нюанс учтут — в конце концов, как не захотеть окинуть взглядом всю эту красоту?

Наша беседа завершается обсуждением станции «Университет Дружбы Народов», ближайшей к РУДН. Наби признаётся, что как мозаичист относится к оформлению этой станции очень негативно: видно, что работать старались быстро, и чрезмерно крупные тессеры смотрятся не так хорошо, как могли бы.