«По сюжету мы отправляемся в эпоху, когда законодателем всего восточного мира была Византия. А византийские базилики вообще-то красивая вещь! И вы наверняка видели большую коллекцию Dolce & Gabbana, которая вся построена на мозаике».
«Если вы пытаетесь поместить мозаику на костюм как она есть, неизбежно возникает вопрос: увеличивать ли её? К тому же в Мухе нас учили делать плоскую композицию, плоские принты. А этот принт мы решили оживить и для этого взяли ткани с золотом, с люрексом: на такие нити краска ложится по-разному», — объяснили художницы.
«Очень важно, на чём мы печатаем. Ткани Dolce&Gabbana гораздо проще. А мы печатали по-разному, в том числе с изнанки, на разных жаккардах, и добавляли разные текстуры: стены, золотую бумагу, даже ржавые элементы. Хотелось, чтобы зритель смотрел и верил: вот ходят ожившие картины. Жизнь в принте появилась именно за счёт разницы в фактурах жаккарда».
«В кино не рассмотришь каждый элемент костюма, — признаётся Светлана, — но тема его изначально светлая и передаёт доброту. И родитель, и ребёнок видят, что это не американская плоская картинка: в этом есть глубина русского характера. Так что с помощью этих принтов происходит и познание мира».