МАРАТ НАБИ*
ОБ ИСТОРИИ МОЗАИК В МЕТРО МОСКВЫ
В нашей школе постоянно бурлит жизнь: кто-то ищет последнюю тессеру, кто-то бродит по мастерской в поисках вдохновения или решает принять участие в выставке. В частности, всё ближе финал спецпроекта «Советские мозаики» и большой показ, который мы устроим для всех желающих. Там можно будет увидеть десятки уникальных работ — ведь для спецпроекта мы собрали мозаики разных республик, разных художественных школ СССР.
И, конечно, из разных мест! Чуть ли не самые известные советские панно, например, остались в московском метро — там, где все эти десятилетия постоянно проходило огромное количество человек со всего мира. Этими мозаиками вдохновлялись и более поздние мастера, в том числе те, чьи работы можно увидеть на самых новых станциях.
Что же они переняли у советских академиков, получилось ли у них сохранить преемственность? Об этом, а также о том, какими были последние советские метромозаики, мы побеседовали с Маратом Наби — смелым современным креатором, который, тем не менее, глубоко чтит мозаичное искусство прежних времён.
И, конечно, из разных мест! Чуть ли не самые известные советские панно, например, остались в московском метро — там, где все эти десятилетия постоянно проходило огромное количество человек со всего мира. Этими мозаиками вдохновлялись и более поздние мастера, в том числе те, чьи работы можно увидеть на самых новых станциях.
Что же они переняли у советских академиков, получилось ли у них сохранить преемственность? Об этом, а также о том, какими были последние советские метромозаики, мы побеседовали с Маратом Наби — смелым современным креатором, который, тем не менее, глубоко чтит мозаичное искусство прежних времён.
Наби с самого начала заявляет, что считает переломным для мозаичного искусства 1991 год — именно тогда распался СССР. Правда, и открытую в начале девяносто первого «Тимирязевскую», и «Крестьянскую заставу» (1995) мозаичист оценивает как «по-старому», достойно оформленные. Вероятно, замечает он, секрет их красоты кроется в том, что проектировали их ещё до распада.
*Марат Наби родился в Москве в 1984 году. Он дизайнер, художник, мозаичист, популяризатор мозаичного искусства, а также автор группы «Элементарная мозаика» и серии видео о мозаиках в метро. В своих мозаиках использует и классические материалы, в том числе итальянскую смальту и древесину, и необычные — например, саморезы. Среди проектов Наби — работы для Главного храма ВС РФ, мозаики из мармеладных мишек и разноцветного шоколада. И, конечно, произведения для московского метро.
А вот первые мозаичные работы для метро были шикарные — не мне вам рассказывать, какие у нас дворцы под землёй.
Особняком для Наби стоит и открытая в 1999 году «Дубровка». Торец этой станции украшает «Золотая рыбка», эрклезное панно работы Зураба Церетели. Эрклезы и напоминают классический витраж или стеклянную мозаику, и совершенно на них не похожи: это кусковое стекло в виде глыб с оплавленными или колотыми острыми гранями. Сколы на стекле преломляют свет, и из-за этого возникают яркие искристые блики: рыба словно бы плывёт через толщу чистого льда.
Начать изучение работ по-настоящему современных, именно мозаичных, Наби предлагает с «Маяковской» — того нового её выхода, который открылся в 2005 году:
«Автор эскизов — профессор-академик Иван Лубенников. Он решил продолжить тематику Дейнеки, работы по наброскам которого монтированы на самой станции. Станционные мозаики создавали в мастерской Фролова, как раз в Питере, “Сутки страны Советов”: 35 панно с изображением советского неба. И Иван Лубенников решил продолжить эту тематику в вестибюле и сделал большое мозаичное панно на потолке с такими же окошками в небеса в разные сутки в своей стилистике и со стихотворениями Маяковского».
Начать изучение работ по-настоящему современных, именно мозаичных, Наби предлагает с «Маяковской» — того нового её выхода, который открылся в 2005 году:
«Автор эскизов — профессор-академик Иван Лубенников. Он решил продолжить тематику Дейнеки, работы по наброскам которого монтированы на самой станции. Станционные мозаики создавали в мастерской Фролова, как раз в Питере, “Сутки страны Советов”: 35 панно с изображением советского неба. И Иван Лубенников решил продолжить эту тематику в вестибюле и сделал большое мозаичное панно на потолке с такими же окошками в небеса в разные сутки в своей стилистике и со стихотворениями Маяковского».
Через пять лет, в 2010 году, открылась московская «Достоевская». Над ней работали супруги — Марина Дедова-Дзядушинская и Иван Николаев, внук Зинаиды Серебряковой. По их эскизам реализовали флорентийскую мозаику с героями Достоевского и портрет самого писателя. «Правда, — замечает Наби, — эта станция планировалась с 80-х, поэтому всё-таки это тоже проект советского периода». К тому же Дедова и Николаев были художниками старой школы — окончили Строгановское училище и в числе прочего вдохновлялись работами выходцев из советского ВХУТЕМАСа.
Эра академиков закончилась в 2010 году.
В том же году открылась «Марьина Роща» с панно из смальты, эскизы для которых создал академик Сергей Горяев, тоже выпускник Строгановки. Эта станция удивительна — с одной стороны, на панно изображена классическая старая Москва. С другой, как утверждает наш собеседник, именно в 2010 году закончилась эра старых мастеров, мозаичистов-академиков. «Поменялся подход к делам, — поясняет он, — и теперь за работу стали браться, можно сказать, архитектурные бюро».
Эта эпоха мозаичного искусства подземки тесно связана с именем Максима Козлова: он сотрудничал со множеством таких бюро. В частности, по эскизам Козлова выполнили панно на станциях «Беломорская» (2018) и «Ольховая» (2019). Стены этих станций оформлены более крупными модулями: такой подход диктует в том числе скорость возведения и сдачи станций. Впрочем, он добавляет и выразительности: на «Ольховой» можно на секунду поверить, что золотой листопад окутывает тебя всего.
Гордится Марат Наби работой, которую они с коллегами исполнили для станции «Нагатинский завод» — двенадцатью огромными переливчатыми рыбами, мимо которых проплывают поезда:
«В 2023 году Максим Козлов и архитектурное бюро za bor заказали у нашей команды эти панно. Ради этой станции мы постарались на славу, и она выиграла Архитектурную премию Москвы за 2024 год. Правда, художественный замысел работы отличался от советских. Мы подошли к заданию иначе, но от этого, можно сказать, работали более свободно: от традиционной тессерной и матричной кладки перешли к более оригинальной».
«В 2023 году Максим Козлов и архитектурное бюро za bor заказали у нашей команды эти панно. Ради этой станции мы постарались на славу, и она выиграла Архитектурную премию Москвы за 2024 год. Правда, художественный замысел работы отличался от советских. Мы подошли к заданию иначе, но от этого, можно сказать, работали более свободно: от традиционной тессерной и матричной кладки перешли к более оригинальной».
Если красить, то надо делать роспись. Если вы делаете мозаику, делайте её правильно.
Тем не менее, замечает Наби, не каждую из этих мозаик может быть удобно рассматривать. Дело в архитектурном решении: на станции две платформы на разных сторонах. Их разделяют плоские колонны, которые частично перекрывают мозаики на другой стороне для наблюдателя. Мозаичист надеется, что при проектировании будущих станций этот нюанс учтут — в конце концов, как не захотеть окинуть взглядом всю эту красоту?
Наша беседа завершается обсуждением станции «Университет Дружбы Народов», ближайшей к РУДН. Наби признаётся, что как мозаичист относится к оформлению этой станции очень негативно: видно, что работать старались быстро, и чрезмерно крупные тессеры смотрятся не так хорошо, как могли бы.
Наша беседа завершается обсуждением станции «Университет Дружбы Народов», ближайшей к РУДН. Наби признаётся, что как мозаичист относится к оформлению этой станции очень негативно: видно, что работать старались быстро, и чрезмерно крупные тессеры смотрятся не так хорошо, как могли бы.
«А ещё они покрашены, что с точки зрения мозаичного искусства вообще неприемлемо, — качает головой художник. — Если красить, то надо делать роспись. Если вы делаете мозаику, то делайте мозаику правильно. Но это, можно сказать, такой постметамодерн уже.Любой вид искусства, любой вид деятельности не может быть отделён от общества. Этот наш постметамодерн (подставьте на это место любое слово) влияет на то, как будет решена станция. Плохо это, хорошо? Это есть. Это будет наш исторический срез, который через десятилетия будут изучать, как мы изучаем классическую школу, ломоносовский период, время после революции. Посмотрим, как оно будет».
