Как работает Лев Стеклоколов
Человек, о котором пойдёт речь в этом материале, может быть уже известен некоторым из вас по нашим соцсетям или занятиям в мастерских. Тем не менее, даже для хорошо знакомых с ним мы приготовили кое-что новенькое — ведь этот неутомимый мозаичист уже почти завершил свою первую большую серию и продумал целую систему персонажей, через которых обращается к волнующим его темам. Встречайте Льва, мастера текстур родом из Екатеринбурга!
Учиться мозаике — это значит экспериментировать и выбирать (в любом порядке и много-много раз). Например, наша школа «Сад Гранат» предлагает совершающим свои первые шаги два курса основ: погрузиться в искусство у нас можно через строгую римскую технику или работу с ярким изящным стеклом. К счастью, одна опция не отменяет другой! И это вполне применимо не только к отдельным курсам, но и к мозаике в целом. Каждый мозаичист может составить ровно такой букет форм, размеров и техник, какой только захочется.
А ещё в мозаике практически нет раз и навсегда установленных правил и дорог. Мы не раз становились свидетелями того, как по-разному складывалась творческая жизнь у наших студентов. Каждый из них, освоив базовые правила набора и отметив свои достижения на выпускной выставке, оказывается перед безграничным простором возможностей и идей. И дальше можно действительно делать что угодно: присоединяться к одному из спецпроектов, начинать обдумывать панно для собственной квартиры — или уходить в свободное плавание.
Именно последний вариант (разве что периодически швартуясь у нас на Васильевском) выбрал Лев Решетняк, за последние полтора года создавший яркий экспериментальный проект из четырёх мозаик. Кстати, в процессе работы он понял, что хотел бы творить под соответствующим именем, и выбрал себе по-настоящему мозаичный псевдоним: Лев Стеклоколов.
А ещё в мозаике практически нет раз и навсегда установленных правил и дорог. Мы не раз становились свидетелями того, как по-разному складывалась творческая жизнь у наших студентов. Каждый из них, освоив базовые правила набора и отметив свои достижения на выпускной выставке, оказывается перед безграничным простором возможностей и идей. И дальше можно действительно делать что угодно: присоединяться к одному из спецпроектов, начинать обдумывать панно для собственной квартиры — или уходить в свободное плавание.
Именно последний вариант (разве что периодически швартуясь у нас на Васильевском) выбрал Лев Решетняк, за последние полтора года создавший яркий экспериментальный проект из четырёх мозаик. Кстати, в процессе работы он понял, что хотел бы творить под соответствующим именем, и выбрал себе по-настоящему мозаичный псевдоним: Лев Стеклоколов.
Курсы в школе: «Основы мозаичного мастерства»
Медиумы и материалы: мозаика, рельеф, объект; смальта, кирпич, кафель, камень, цемент, 3D-печатный пластик
О себе: «Для меня мозаика — это не декоративная техника, а способ собирать образ из фрагментов, где трещина, шов и поверхность становятся частью высказывания»
За первую работу из серии Лев взялся сразу же, как окончил наш курс основ мозаичного мастерства. И сразу проявил невероятную выдумку, тщательность, смелость и честность. Его «Пиастрелл перепутал шарик» — о том, как хрупка человеческая натура, и о том, как внезапно порой приходится ощутить, что ты обманулся.
Эти темы мозаика передаёт напрямую: составленный из обломков кафеля гигант с оскаленным ртом и мрачной впадиной на месте глаза сгибается под тяжестью огромного шара. Шар, кстати, выложен из материала, на который решается далеко не каждый мозаичист — бугристого кирпича разных оттенков красного. Это автоматически делает его доминантой мозаики. Даже человекоподобный персонаж по сравнению с ним менее значителен и как будто даже теряет в выразительности.
Эти темы мозаика передаёт напрямую: составленный из обломков кафеля гигант с оскаленным ртом и мрачной впадиной на месте глаза сгибается под тяжестью огромного шара. Шар, кстати, выложен из материала, на который решается далеко не каждый мозаичист — бугристого кирпича разных оттенков красного. Это автоматически делает его доминантой мозаики. Даже человекоподобный персонаж по сравнению с ним менее значителен и как будто даже теряет в выразительности.
«При рождении мы представляем собой чистую плитку, но постепенно она трескается, — объясняет Лев. — А ещё очень часто взваливаем на себя непосильную ответственность.
Я хотел, чтобы мой герой был немного отталкивающим: через него я работаю с темой подмены, наивного жеста и нестабильности смысла. Это символ оголённой человеческой натуры, наша теневая сторона. Не все свои трещины мы любим, не всегда любим, когда их видят».
За «Пиастреллом» следует «Наивность Матто», где центральный персонаж практически полностью выполнен из кирпича. Однако в этой работе Лев использует и другие материалы — в частности, впервые за серию прибегает к 3D-печати отдельных пластиковых элементов, а также добавляет тессеры из академической смальты и мрамора.
За «Пиастреллом» следует «Наивность Матто», где центральный персонаж практически полностью выполнен из кирпича. Однако в этой работе Лев использует и другие материалы — в частности, впервые за серию прибегает к 3D-печати отдельных пластиковых элементов, а также добавляет тессеры из академической смальты и мрамора.
В образе Матто сразу считывается отсылка к «О дивному новому миру»: персонаж протягивает зрителю крупную розовую таблетку с надписью SOMA. В мире Олдоса Хаксли так называется синтетическое вещество, с помощью которого люди забываются после работы и переживаний. Правда, оно вовсе не безопасно — вызывает привыкание и резко сокращает продолжительность жизни, — но на то это, увы, и антиутопия.
«Матто не до конца осознаёт последствия собственного жеста, — объясняет выбор сюжета Лев. — Но меня интересует не сама фармакология, а наивность участия в системе регуляции, которая может выглядеть как забота, оставаясь формой контроля».
И действительно — кирпичный гигант выглядит одновременно хрупко и давяще. Даже неопределённое выражение его лица можно считать несколькими разными способами: может, это угрожающая гримаса, может, искажённая улыбка. А может, просто оторопелость от внезапно пришедшего осознания?..
И действительно — кирпичный гигант выглядит одновременно хрупко и давяще. Даже неопределённое выражение его лица можно считать несколькими разными способами: может, это угрожающая гримаса, может, искажённая улыбка. А может, просто оторопелость от внезапно пришедшего осознания?..
Портретную часть серии Льва завершает работа под названием «Это монстр! Нет. Это Тазион», в которой мозаичист исследует усиливающуюся монструозность города. Здесь преобладают уже академическая смальта и тот самый 3D-печатный пластик — из изумрудных смальтовых тессер выложен исполин Тазион, из пластиковых форм воздвигнуты бесконечные здания, сквозь которые он продвигается.
«Образ Тазиона связан для меня с повторяемостью городской среды и токсичностью человеческих систем, — рассказывает Лев. — Меня интересует ложное ощущение естественности того, что на самом деле создано искусственно. Вопрос в названии создаёт момент сбоя: зритель сначала видит угрозу, а затем сталкивается с фигурой, которая уже встроена в привычный порядок».
«Образ Тазиона связан для меня с повторяемостью городской среды и токсичностью человеческих систем, — рассказывает Лев. — Меня интересует ложное ощущение естественности того, что на самом деле создано искусственно. Вопрос в названии создаёт момент сбоя: зритель сначала видит угрозу, а затем сталкивается с фигурой, которая уже встроена в привычный порядок».
В «Тазионе» Льву действительно удаётся достичь высокой проработки форм и пластики. Громадная зелёная фигура на самом деле повторяет линии зданий, как бы вырастает из них. Чем дольше смотришь на мозаику, тем более это очевидно даже несмотря на резкий контраст текстур и формы тессер. Мы, конечно, не можем узнать, где Тазион зародился и появился на свет, но теперь он определённо стал соразмерной частью городского пейзажа.
Ввиду этого особенно интересно, что к концу серии Лев переходит к более простым и меньшим по размеру формам. «Зачатки фантазии», чуть ли не вдвое более компактные по сравнению с остальными работами, изображают Пиастрелла, Матто и Тазиона на эмбриональном этапе — как выражается сам Лев, на начальных стадиях мифа.
Лев комментирует: «Их образы здесь ещё не оформились окончательно, но уже начинают обретать тела. Три формы здесь представляют первичную стадию мифа, роста и внутреннего прорастания идеи».
Каждого персонажа даже в такой минималистичной работе легко узнать по материалу, которым выложена его фигурка. Пузырчатый кафельный шарик разовьётся в Пиастрелла, в неровных шершавых выпуклостях кирпича угадывается Матто, а посреди сложного узора зелёных смальтовых тессер уже мелькает один из трёх красных глаз Тазиона. Используя шесть совершенно разных материалов, Лев грамотно распределяет нужные акценты и продумывает взаимное расположение форм — от внешней простоты композиции это становится только заметнее.
Что же ждёт нашего смелого выпускника впереди? В приоритете, конечно, завершение серии и подбор выставочного пространства, где можно будет достойно представить всех персонажей вселенной. И, разумеется, продолжение поисков. Поскольку Лев работает на пересечении тем тела, архитектуры и знака, он ежедневно наблюдает совпадения, концепты и формы, которые можно развить и переосмыслить в мозаике. Ни он, ни мы пока не можем сказать точно, какой получится следующая работа, однако ясно: она точно получится. Таковы уж искусство мозаики и люди, которых оно привлекает.
Лев комментирует: «Их образы здесь ещё не оформились окончательно, но уже начинают обретать тела. Три формы здесь представляют первичную стадию мифа, роста и внутреннего прорастания идеи».
Каждого персонажа даже в такой минималистичной работе легко узнать по материалу, которым выложена его фигурка. Пузырчатый кафельный шарик разовьётся в Пиастрелла, в неровных шершавых выпуклостях кирпича угадывается Матто, а посреди сложного узора зелёных смальтовых тессер уже мелькает один из трёх красных глаз Тазиона. Используя шесть совершенно разных материалов, Лев грамотно распределяет нужные акценты и продумывает взаимное расположение форм — от внешней простоты композиции это становится только заметнее.
Что же ждёт нашего смелого выпускника впереди? В приоритете, конечно, завершение серии и подбор выставочного пространства, где можно будет достойно представить всех персонажей вселенной. И, разумеется, продолжение поисков. Поскольку Лев работает на пересечении тем тела, архитектуры и знака, он ежедневно наблюдает совпадения, концепты и формы, которые можно развить и переосмыслить в мозаике. Ни он, ни мы пока не можем сказать точно, какой получится следующая работа, однако ясно: она точно получится. Таковы уж искусство мозаики и люди, которых оно привлекает.
