В пещерах (Ласко, Альтамира) свет не был объектом изображения. Фигуры на росписях были плоскими, контурными. Они показывались как знаки, а не как тела в пространстве. Объём создавался за счёт формы скалы, а не за счёт света имтени. Более того, неровности стен при мерцании факелов создавали иллюзию движения бизонов.

В средневековом искусстве (иконы, мозаики) свет был метафизическим. Физический свет сознательно отвергался. Мир мыслился как духовная иерархия, а не как зрительная реальность. Свет — это метафора Бога, а не солнца или свечи.

Золотой фон — символ Божественного света, в котором нет направления и теней. Тень считалась отсутствием добра, поэтому святых писали без теней. Свет здесь «плоский» и всепроникающий, он исходит от самого Бога.

В XVII веке свет становится главным героем. 
Караваджо ввел технику тенебризма: резкий луч света выхватывает фигуры из глубокой тьмы. Это создает колоссальное драматическое напряжение. Часто непонятно, откуда исходит этот свет; важнее эффект.
У Рембрандта свет становится психологическим: он мягко подсвечивает лица, проявляя внутренний мир и душевные переживания, словно исходит изнутри человека. Свет становится актёром на сцене, а не просто условием видимости.

Посмотрите на две картины: «Возвращение блудного сына» Рембрандта и «Признание апостола Матфея» Караваджо. Художники работают не только с краской, но и с нашим вниманием, взглядом, со временем, в котором мы переживаем картину. И Рембрандт, и Караваджо говорят о человеке и Боге, но делают это через разные формы света.

У Караваджо свет — это событие. Он врывается в пространство резко, почти физически. Он входит сбоку, прорезает тьму и выхватывает фигуры, как прожектор. Этот свет не согревает, а выбирает. Он указывает, останавливает мгновение, делит мир на «до» и «после».

Свет Рембрандта — это милосердие, принятие, прощение, которое нельзя показать напрямую, но можно почувствовать. Темнота вокруг не пугает. Она как тишина в храме: нужна, чтобы свет стал значимым. Рембрандт заставляет нас не смотреть, а всматриваться.

У таких художников эпохи рококо, как Ватто и Фрагонар, свет становится «пушистым», пастельным, нежным. Это свет вечного праздника, где нет места глубоким черным теням.

В классицизме свет возвращается к строгости. Он ровный, холодный и рациональный. Важно, чтобы ничто не отвлекало от гражданского пафоса и формы.

В реализме свет становится правдой жизни. В нем отсутствует символизм.
Он становится «честным» — это обычный дневной свет, падающий на крестьян в поле или рабочих. Он не украшает, а констатирует реальность.

Свет в импрессионизме работает как впечатление от единственной реальности. Например, для Клода Моне свет стал важнее, чем сам предмет.

Импрессионисты поняли, что мы видим не предметы, а отражённые от них лучи. Они убрали со своих полотен чёрный цвет (так как в природе тени цветные).Свет перестал быть инструментом для лепки объёма и стал самой материей живописи — вибрирующей, изменчивой, зависящей от времени суток.

В искусстве XX века свет перестаёт быть природным. Объём создаётся аналитически, а не через освещение.

Кубисты (Пикассо) при помощи света разрезали пространство на грани. На одной картине свет может падать с десяти разных сторон одновременно.

Экспрессионисты использовали «болезненный», неестественный свет (ядовито-желтый или мертвенно-синий), чтобы передать ужас и тревогу. Для них была важна эмоция, а не реальность.

Возникает течение абстракционизма, где свет может быть: цветом, ритмом, контрастом, пустотой. Здесь свет теряет связь с природным источником.

После света

Человечество прошло путь от момента, где свет отсутствует, к наблюдению за светом (античность), к его символизации (Средние века), укрощению (ренессанс и барокко), обожествлению его физики (импрессионизм) и, наконец, к превращению самого света в главный строительный материал современного искусства. Теперь свет — это не то, что является картиной.

Быть в свете

На нашем курсе мы с учениками проследили эволюцию света. Но самое интересное началось уже после. Потому что оказалось, что такие вещи не заканчиваются вместе с последней встречей. Они продолжаются в повседневности, в взгляде, в ощущениях. Свет начинает встречаться чаще. Вдруг становится заметно, как он движется по стене, как меняет пространство, как влияет на настроение. Его уже сложно игнорировать. И, возможно, именно поэтому к этим встречам хочется возвращаться — и не только в памяти. Сейчас есть возможность пройти курс в собственном темпе: записи Zoom-встреч сохраняют этот процесс и позволяют снова оказаться внутри эксперимента. Свет не исчезает.